Home / Философии, идеология, этика и культура государственного регулирования / Кочеткова Л.Н., Мельков С.А., Устюжанинова Е.В. Человек политический. Часть 2

Кочеткова Л.Н., Мельков С.А., Устюжанинова Е.В. Человек политический. Часть 2

Кочеткова Людмила Николаевна – профессор кафедры

государственного и муниципального управления

Академии гражданской защиты МЧС России

доктор философских наук, профессор

kochetkova-ludmila15@yandex.ru

Мельков Сергей Анатольевич – заведующий кафедрой

государственного и муниципального управления

Академии гражданской защиты МЧС России

доктор политических наук, профессор

304304@mail.ru
Устюжанинова Елена Владимировна – преподаватель кафедры

государственного и муниципального управления

Академии гражданской защиты МЧС России

ustyuzhaninova-elena-1604@mail.ru

 

О трансформациях Политического Человека. Часть 2:
меняется вслед за изменениями власти или наоборот?

About the transformations of the Political Man. Part 2:

Changes after the changes in power or vice versa?

 

Аннотация. В статье продолжено изучение Человека Политического на современном материале и примерах. Понятие Человека Политического в статье рассмотрено с психологической, властной, социологической и антропологической точек зрения. Сформулирована авторская точка зрения на сущность Человека Политического. Человек Политический рассмотрен в широком и узком смысле, в связи с властью и вне этой связи.

Статья подготовлена в рамках научной школы «Государственная политика и управление», функционирующей в Академии гражданской защиты МЧС России на постоянной основе.

Abstract. The article continues the study of the Political Man on modern material and examples. The concept of the Political Man in the article is considered from the psychological, imperious, sociological and anthropological points of view. The author’s point of view on the essence of the Political Man is formulated. The Political Man is considered in a broad and narrow sense, in connection with the power and beyond this connection.

The article was prepared within the framework of the scientific school «State Policy and Management», functioning in the Civil Defense Academy EMERCOM of Russia on a permanent basis.

Ключевые слова: абсолютное доминирование, аномия, антропология, Аристотель, власть без политики, государство, гражданин, догосударственные верования, институт политический, легальность органов насилия, легитимность власти, миф о Ниабинги, оправдание власти, политическая наука, примитивный народ, создание антиобщества, социальная организация, существо политическое, сущность человека, сфера сакрального, «сила вождя», традиционное общество, треугольник «человек-политика-власть», целеобразование, экспансивность, эксцентричность.

Keywords: absolute domination, anomie, anthropology, Aristotle, power without politics, state, citizen, pre-state beliefs, political institution, legality of the organs of violence, legitimacy of power, myth about Niabingi, justification of power, political science, primitive people, anti-community creation, social Organization, a political being, the essence of man, the sphere of the sacral, the «power of the leader,» traditional society, the triangle «man-politics-power,» goal-oriented, expansive, eccentric.

 

Рецензия

Текст статьи в PDF

 

В предыдущей статье мы уже, начиная с Аристотеля, кратко рассмотрели генезис этого понятия. Здесь же продолжим рассматривать взгляды многочисленных современных ученых.

Так, несколько иначе на проблему Политического человека смотрит исследователь В.С. Мартьянов. Он считает, что со времен Сократа самой сутью изысканий гуманитарных наук является неизменный девиз «Познай самого себя», переформулированный Кантом в ключевую проблему философии: «Что такое человек?» [9]. То, как мы отвечаем на этот вопрос, пишет В.С. Мартьянов, задает нам классификационное основание, критерий для оценки всего человеческого. И далее пишет: «… понимание истины о человеке позволяет определить, что есть для него благо. Это знание в свою очередь легитимирует политические действия, институты и практики, направленные на достижение познанного блага. Однако вопрос о сущности человека часто смешивается и даже подменяется готовыми идеологическими конструкциями, связанными с теми или иными далекими от всеобщности интересами» [8].

Показательно, пишет В.С. Мартьянов, что в самой политической науке проблема взаимосвязи нормативной интерпретации homo politicus и идеологического оправдания власти выносится за скобки. В политическом дискурсе речь о человеке идет, как правило, лишь в рамках частных наук о человеческом бытии в политике – политической психологии, элитологии, проблематики, связанной с политическим лидерством, формами политического участия, мониторингом электората. У исследователя поневоле складывается впечатление, что вопрос о природе человека в целом либо уже решен и предельно ясен для всех заинтересованных сторон (нормативный рационализм), либо сама эта природа представляет нечто вроде «черного ящика», в который невозможно заглянуть (бихевиоризм).

Таким образом, вопрос легитимации[1] политического порядка с опорой на представление о сущности человека, если верить мнению В.С. Мартьянова, фактически снимается. Он ведь считает что проблема легитимности власти обычно связывается в политической науке с прагматической сферой технологий осуществления власти (на наш взгляд, с этим сложно согласиться без многочисленных оговорок). Подобный эффект выглядит более чем странно, пишет В.С. Мартьянов, поскольку «… возникновение политической науки в современном виде связано именно с доминированием либерального учения Нового времени, оформленным в борьбе «великих идеологий» (либерализм, консерватизм, социализм) за истинную интерпретацию того, что считать сущностью человека. Причем невиданно возросшая значимость каждого индивида как гражданина позволила даже поместить его в центр модернового политического универсума представительных демократий[2].

Представляется, пишет В.С. Мартьянов, что слабость политической науки в этом вопросе связана со стремлением любой власти сконструировать контролируемую и непротиворечивую модель человека, отражающую доминирующие в политике и обществе потребности и интересы. При этом никто не интересуется сущностью человека как такового, поскольку это выходит за пределы функциональных задач легитимации существующего порядка». А вот с этим утверждением мы – авторы данной статьи – полностью согласны.

Однако очерченная проблема продолжает присутствовать и предопределять выводы политических исследований на глубинном онтологическом уровне. Даже если критерии легитимности интерпретируются как технологические индикаторы. Например, такие как эффективность властвования; легальность органов государственного насилия; мнение большинства; особенности отношений субъекта и объекта власти; организация, структура и процедуры власти. По сути, легитимность власти выводится здесь из нее самой (функций, структур, техник), а исследователь наталкивается на негласный идеологический запрет связывать власть с опорой на сущность человека[3] (власть как бы сама по себе, а человек сам по себе). Таким образом, политическая наука в своем господствующем дискурсе сливается с тем, что она изучает, то есть с властью в ее многочисленных проявлениях, легитимируя ее посредством системы политического знания. Добавим от себя: и посредством всё усиливающегося участия человека в политических процессах.

А непротиворечивый дискурс власти в политической науке, пишет В.С. Мартьянов, прерывается в тот момент, когда она – наука – задается вопросом о природе человека. Здесь обнаруживаются онтологические корни, легитимирующие политические знание, но выносимые за его пределы [8]. Эту сложную для понимания мысль В.С. Мартьянова мы поняли так: сложно изучать одновременно природу человека и власти.

Совсем иначе, с психологической позиции, смотрит на политического человека профессор А.И. Юрьев из Санкт-Петербурга. Он отмечает, что в психологии человек достаточно известен и понятен как носитель индивидуальных, возрастных, профессиональных и иных психологических особенностей. Он достаточно прогнозируем, предсказуем, управляем. Но в те дни, когда разрушается привычный ход событий, обесцениваются деньги, закрывается производство, толпы громят магазины, только тогда задают вопрос: кто эти люди, откуда они взялись, что ими движет? Почему массы людей ведут себя так, словно они инопланетяне, сокрушающие словно не ими построенное, убивают не ими рожденное, опровергают не ими задуманное? Почему одни идут на выборы, а большинство их игнорирует? Почему они голосуют против несомненных лидеров и выбирают очевидных Неронов? Какие психологические стимулы объединяют внимание, память, мысли так хорошо изученных нами операторов, учащихся, испытуемых, пациентов, клиентов вокруг харизматического лидера или очередной идеи Реформации?

Действительно, в жизни бывают случаи, когда людей, абсолютно разных психологически, объединяет только один фактор. Он делает незаметное, несущественное в благополучной жизни главным в действиях человека в экстремальных условиях. Все люди становятся физиологическими перед лицом голода, жажды, невыносимой жары. И все люди становятся биологическими перед лицом смертельной опасности на войне, в морских катастрофах, в зоне землетрясений. Все люди становятся социальными перед лицом общественного мнения. И все люди становятся политическими перед лицом власти, которая вынуждает их делать то, чего они никогда не стали бы делать без ее принуждения [9].

Власть есть всегда, как всегда есть гравитационное поле Земли. Поэтому свойства политического человека тоже есть всегда, но они работают просто и естественно, как работает организм, пока есть воздух. Организм, пишет профессор А.И. Юрьев, обостренно напоминает о своем существовании, когда человеку становится нечем дышать. Так и политические свойства человека обостряются до абсолютного доминирования над всеми иными свойствами, когда возникает проблема власти (насилие, власть, доминирование, господство). Чтобы объяснить причины невероятных событий российской истории, суть процессов, приведших к астрономическим жертвам и запустению России, создать научные основы проектирования этих процессов и управления ими, требуется ввести действующее лицо политической истории – человека политического. На этом настаивает профессор
А.И. Юрьев.

Профессор А.И. Юрьев верно подмечает, что «Человек вне политики и влияния власти в сопредельных направлениях психологической науки, рассматривается как оператор, член малой группы, учащийся, член коллектива, пациент клиники, клиент семейной консультации и т.д.». Так действительно принято в отечественной науке. Человек, оказавшийся в отношениях с властью, осуществляющий власть или повинующийся власти, рассматривается как «человек политический» – предмет исследования политической психологии. А человек в политической психологии не может рассматриваться вне треугольника отношений «человек-политика-власть».

По мнению профессора А.И. Юрьева, нечто подобное присутствует в треугольнике отношений «сознание-внимание-память». Внимание, не имеет своего содержания – ее содержанием является содержание памяти. Внимание измеряют в тех же единицах, что и память, Память пропадает при нарушениях внимания, а внимание исчезает при нарушениях памяти. Сознание же человек теряет как при нарушениях памяти, так и внимания. В исследованиях их крайне трудно отделить друг от друга и измерить раздельно, это требует очень высокой квалификации.

Точно то же происходит в отношениях человека, политики и власти. Как сознание исчезает при разрушении процессов памяти и внимания, так и политический человек деградирует в случае разрушения политики и власти. Власть ощущается, воспринимается, переживается, понимается человеком в терминах политики. Политика обнаруживается, идентифицируется, опознается, действует только в поле сильной власти. Человек проявляет свои гражданские качества только в составе политического общества, и только взаимодействуя с властью. Власть, как и внимание, не имеет своего содержания – ее содержанием является политика, как память – содержанием внимания. Для ясности можно предположить, что: а) политика может играть роль аналога человеческой памяти об организации общественных отношений, б) роль внимания в психике человека можно приравнять к роли власти в обществе, в) тогда люди – субъекты и объекты политики в этом случае становятся носителями общественного сознания. Как в треугольнике «сознание-память-внимание», так и в треугольнике «человек-политика-власть» выпадение только одного элемента уничтожает всю систему, и только при условии объединения в целое всех трех элементов системы, она адекватно адаптирует человека и общество к реальной жизни.

Следуя предложенной модели профессора А.И. Юрьева, нетрудно рассмотреть случаи, когда:

1) политика существует без власти – тогда она имеет форму литературных и научных трудов, описывающих законы власти в философской форме, «технических проектах» устройства механизмов власти;

2) власть обходится без политики – проявляется в форме бессмысленного насилия, имеющего уголовный или варварский характер, и приводит ко всеобщей деградации и разрушениям (анархия, терроризм);

3) человек может быть «до политическим» – адаптируется к действиями власти, ее нормативам, требованиям, инновациям, наказаниям, ограничениям и пр.;

3.1. человек становится «политическим» – понимает, что он является объектом воздействия власти, которое определяется конкретной политикой и пытается разобраться в ее целях, задачах и действиях;

3.2. человек при власти – вольно или невольно эксплуатирует механизмы власти, укрепляет и ремонтирует их, но не вносит в них изменений и усовершенствований;

3.3. человек вне власти – потребитель продуктов механизмов власти безо всякой возможности влиять на их качество, количество, выбор.

В более полном описании возможен:

а) политический человек без власти – представитель оппозиции, осознавший значение власти в его жизни, сформулировавший свое отношению к действующим механизмам власти, неудовлетворенный конструкцией или режимом их эксплуатации и добивающийся внесения изменений в их конструкцию;

б) дополитический человек без власти – гражданин, добровольно или по незнанию содействующий достижению цели правящей власти, безоговорочно поддерживающий функционирование ее механизмов, согласный с результатами их эксплуатации;

в) политический человек при власти – государственный лидер, исследующий, проектирующий, эксплуатирующий конструкцию власти на основе научно изученных естественных законов власти;

г) дополитический человек при власти – авторитет уголовного мира, эксплуатирующий естественные законы власти как стихийное явление при благоприятном для него отсутствии политики.

Политика, лишенная власти и не вызывающая интереса в обществе, представляется безобидным литературным развлечением чудаков. Но власть, пишет профессор А.И. Юрьев, не организованная политикой, ведет себя как джин из бутылки, способный как осчастливить, так и уничтожить общество. Однако стоит власти, человеку и политике объединиться в партии, общественном движении, как они преображают мир, общество, производство, культуру, мораль, по-новому интерпретирует историю и предвосхищает будущее. В таком случае, политика – есть наука о власти, технология власти и производство власти. Бертран Рассел не случайно утверждал, что законы социальной динамики являются законами, которые только и могут быть определены в терминах власти, но не в терминах той или иной власти. И это важный для наших размышлений момент.

Объектом описания и изучения политической психологии является психология «политического человека», – т.е. человека, чьи качества определяются взаимодействием с властью в той политической среде, в которой он находится. Качества политического человека преображаются, когда он оказывается в различных политических средах. Под политической средой профессор А.И. Юрьев понимает массовидные политические явления типа толпы, митинга, парламента, коллектива, армии, партии и т.д., в которых оказывается политический человек. Находясь в совершенно различных объединениях людей, он обнаруживает настолько же различные психолого-политические качества. Он особенным образом воспринимает власть, взаимодействует с ней или осуществляет властные полномочия в зависимости от того, находится ли в своей семье, на партийном собрании, или присутствуя на заседании Правительства. Всего в человеческом обществе, с точки зрения излагаемой концепции А.И. Юрьева, человек может оказываться в 16 различных объединениях людей (массовидных явлениях).

Будучи сознательным в одних случаях, политический человек подчиняется территориальной совместности в других, исторической сопричастности в третьих, вольному или невольному активному соучастию в четвертых. В одних массовидных явлениях решающее влияние на поведение человека имеет мировоззрение, в других – картина мира, в третьих его определяет жизненная позиция, в четвертом – образ жизни. Политическое поведение человека может изменяться то под влиянием убеждения, то внушения, то принуждения или доказательства. Его действия могут определяться психическим заражением, деформироваться подражанием, укрепляться воспитанием, конструироваться образованием. Человеком могут руководить политические настроения, в других чувства, в третьих страсти. При таком понимании политической психологии для описания факторов, влияющих на политическое поведение человека, необходимо привлечение всего многообразия знаний, накопленных в общей, социальной психологии, психологии труда, педагогической, юридической и медицинской психологии.

Итак, ясно, пишет профессор А.И. Юрьев, что политического человека порождает власть, поле власти, действия власти по отношению к нему. Это не означает, что человек может не быть политическим, потому что поле власти никогда не исчезает, как никогда не исчезает гравитационное поле Земли (по аналогии с Аристотелевским Идиотом[4]). Если случится, что оно исчезнет, то человек перестанет существовать во всех своих проявлениях – и биологических, и физиологических, и социальных тоже. Поэтому можно говорить только, что выраженность психолого-политических качеств человека может изменяться: от латентных при оптимальных параметрах власти, до критических при чрезмерном ослаблении или усилении поля власти – такова позиция А.И. Юрьева, которую мы – авторы данной статьи – разделяем.

И все же смысл существования политического человека – это целеобразование. Психолого-политические состояния имеют вполне конкретный и естественный смысл – они вынуждают человека предпринимать некоторые обязательные действия, без которых его жизнь невозможна. Как боль является сигналом неблагополучия в источнике боли, так психолого-политические состояния вполне определенно и точно дают понять человеку откуда исходит опасность или успех. Аналогичным образом давление того или иного психолого-политического состояния вынуждает человека отвлечься от самых интересных и насущных забот для того, чтобы снять проблему этого давления решением вопроса о цели: своей жизни, деятельности, поведения, труда. Формулирование цели – чрезвычайно трудоемкая и информационноемкая процедура, от которой поэтому с облегчением добровольно отказываются многие люди. Но расплата от формулирования цели неизбежна и чрезвычайна – общество в целом и люди в отдельности начинают гибнуть в хасое бестолковых, беспорядочных, опасных, гибельных поступков. Самый трудоемкий и самый ценный продукт политики – правильно, четко, конкретно сформулированная цель для всех и для каждого. Никто, кроме человека политического, характеризуемого сильными психолого-политическими состояниями, не может, не хочет, не умеет и не в состоянии выполнить эту работу.

В широком смысле, полагаем, человек всегда является существом политическим, поскольку он может быть только среди себе подобных, то есть в социуме. Примеры Маугли и Робинзона Крузо (описанные в одноименных произведениях Р. Киплинга и Д. Дефо) убеждают в том, что:

– воспитанный зверями маленький ребенок не сможет стать человеком в принципе;

– без человеческого окружения человек сходит с ума;

– человек как существо политическое постоянно нуждается не только в социальном окружении, но и в управлении – в целенаправленном на него воздействии.

В узком же смысле нам близка позиция Аристотеля: политическим человеком является тот, кто стремится к власти, хоть каким то образом интересуется общими делами, общими интересами, участвует в них (потому что общие интересы призвано реализовывать государство – основной политический институт в любом обществе).

Поэтому наши – авторов данной статьи – размышления сводятся примерно к следующему выводу (подчеркнем, что далее идет изложение социологической позиции, поскольку с позиций психологии мы уже давали градацию Человека Политического на стр. 5 данной статьи):

  1. Абсолютно политический является человек, которому нужна власть, который стремится к власти, который любит власть. Таких в любом современном социуме, как известно, немного – примерно около 1 %, не более. Эти люди (политическая элита и политические лидеры) и являются политическими субъектами [7, С. 15]. Власть для таких людей является не только ценностью, но и самоценностью. Фактически эти люди сближают власть и общество, когда проникают во власть и стремятся в ней доминировать.
  2. В основном политическим является человек, который к власти не стремится, но активен в политических процессах, активно и без принуждения участвует в них. Таких людей в большинстве современных социумах больше, чем представителей 1-й группы. Но из примерно 24-25 % в любом социуме [6, С. 231-232]. Власть для таких людей является ценностью. Такие люди достаточно сильно политизированы, сами ходят на выборы и даже могут периодически заниматься политической деятельностью. Но они всегда достаточно активные политические участники.
  3. Выборочно политическим является человек, от случая к случаю интересующийся политикой и также от случая к случаю участвующий в ней. Таких людей в любом социуме большинство и власть для них не является ценностью. Таких людей можно назвать политическим «болотом» и в любом обществе их примерно 49-50 % [6, С. 231-232]. Среди них много людей инфантильных[5], но не аномичных[6].
  4. Аполитичным (совсем не политическим или не политичным) является не интересующийся ею человек и ни при каких обстоятельствах не принимающий в ней никакого участия (даже под принуждением). Таких людей в любом обществе примерно 24-25 % [6, С. 231-232]. И их, следуя Аристотелевской терминологии, вполне можно назвать Идиотами. Среди них все люди инфантильные и частично – аномичных.

Когда и как человек превращается в политического субъекта? Как вообще идентифицировать и охарактеризовать политическое непосредственно в человеке (а не в обществе и уже через него в людях)? Дискуссии политических антропологов по этому поводу получили в науке ироничное название «спора максималистов и минималистов». Первым максималистом в политической истории, скорее всего, следует назвать Аристотеля, который рассматривал человека как существо естественно политическое, максимально расширяя тем самым границы политического. Среди антропологов эту точку зрения разделяют такие известные авторы, как С. Надель, Е. Лич, Ж. Баландье [14].

Так, российский экономист С. Надель приводит достаточно убедительные аргументы в пользу политической природы примитивных экзотических обществ, что доказывает естественно политическую природу человека: действительно, когда рассматривают примитивное общество, то в нем все же находят следы политического единства, и когда говорят о первом, рассматривают фактически последнее. Нет обществ без управления, и политическими можно назвать все институты, которые обеспечивают единство человеческой организации. Особенно последователен в отстаивании этой позиции французский социолог и антрополог Ж. Баландье: «Все общества производят политическое и все пропитаны историческими флюидами. В силу одних и тех же причин» [1, С. 151]. Напомним, что известный немецкий философ и социолог М. Вебер фактически поддерживал эту позицию, поскольку неизменно напоминал о первенстве политики по отношению к государству, которое никогда полностью не отождествляется с ней, являясь лишь одним из ее проявлений. Для Вебера сила является средством политики, ибо господство находится в сердцевине политики.

Но оппоненты этого подхода – минималисты – в качестве главного аргумента в пользу своей позиции утверждают, что некоторые примитивные сообщества людей лишены политической организации. Этот подход получил широкое распространение в России благодаря марксистской философии, согласно которой политика есть классовая борьба, и потому бесклассовые общества в принципе аполитичны (или должны быть таковыми – если быть точнее). Некоторые антропологи подтверждают эту точку зрения. Так, британский антрополог польского происхождения, основатель функционализма в антропологии и социологии Б.К. Малиновский, исследовавший австралийских аборигенов, писал о том, что политические группы у этих примитивных племен отсутствуют.

Однако когда пишут об отсутствии политических институтов у примитивных народов, сравнимых с теми, которыми располагает современное общество, эта позиция, по существу, констатирует скрытый этноцентризм и уже в силу этого не может быть признана удовлетворительной.

Во-первых, любое экзотическое общество так или иначе организовано, оно управляется вождями или советом старейшин, в нем осуществляется некоторая власть, и время от времени происходит ритуальный или революционный передел (изменение) властных полномочий, что свидетельствует о политичности его устройства.

Во-вторых, при научном исследовании экзотических примитивных сообществ вообще трудно провести жесткое разделение между обществами с государством и обществами без государства, поскольку государственность имеет разные формы и постоянно эволюционирует.

В-третьих, в любом примитивном обществе есть религия – а это всегда институт власти, институт защиты, институт единения и безопасности.

Наиболее влиятельным в политической антропологии по праву является динамический подход, согласно которому примитивные общества не являются «застывшими»: им свойственна динамика традиционных структур и общественных отношений. Не случайно британский антрополог М. Глюкман справедливо указал на архетипическое противоречие между «обычаем» и «конфликтом», «порядком и «восстанием» во всех примитивных племенах, даже при слабой социальной дифференциации. Разработанная М. Глюкманом «теория восстания» позволяет увидеть эволюцию общественных форм в экзотических племенах именно как политическую.

Благодаря исследованиям антропологов жизнь примитивных экзотических народов предстала перед нами во всем ее напряженном ритульном виде, где политическое необычайно экспансивно[7] и эксцентрично[8], постоянно самоутверждается в новых динамичных формах. Даже сфера сакрального у примитивных народов полна «революционных» мифов, призывающих к восстаниям и ниспровержениям власти. Например, в африканской мифологии существуют позитивное понятие «сила вождя» («кер») и негативное понятие «клык вождя стал холодным» («кер охладился»), что может дать знак о начале восстания. Не правда ли, очень похоже на ставший уже хитом в нашей стране возглас «Акела промахнулся. Стае нужен новый вожак!».

В Руанде в Восточной Африке некоторые религиозные мифы содержат в себе идею призыва к восстанию: туземцы верят, что существует мифический король, господствующий над духами, именуемый Имандва, который хранит идею равенства и порядка и противостоит реальным несправедливым и деспотическим вождям на земле. По существу, этот миф изгоняет существующий мирской порядок и вводит фантом «лучшего порядка».

Французский антрополог Ж. Баландье в своих научных трудах описывает весьма и весьма своеобразный «женский» африканский культ протеста в Руанде: миф о Ниабинги – женщине без женственности, уподобленной королеве, усопшей, возвращение которой постоянно ожидается. Она должна вернуться, чтобы освободить крестьян от рабства и дать власть жрецам своего культа. Этот миф, по существу, создает антиобщество: эпизодические восстания в Руанде осуществляются во имя Ниабинги и обнаруживают ностальгию по старым порядкам.

Сторонники динамического подхода доказали, что любой экзотический ритуал примитивных племен можно рассматривать как средство выражения социально-политического конфликта и его преодоления в ходе утверждения единства общества. Именно поэтому максималистам в антропологии удалось постепенно убедить научную общественность в своей правоте, и сегодня вслед за Аристотелем мы утверждать: человек по природе своей есть существо политическое.

Краткие выводы по статье. Нам не удалось ответить на поставленный в названии вопрос, а что же меняется раньше: власть или человек? Скорее всего, нужны дополнительные исследования этого вопроса. Однако кое-что проанализировать в данной научной статье нам все же удалось.

Во-первых, с психологической точки зрения Человек Политический первичен по отношению к власти и соответственно, изменения в этом человеке и во власти происходят аналогично (сначала в человеке, а потом – во власти).

Во-вторых, с социологической точки зрения Человек Политический вторичен по отношению к власти и соответственно, изменения в этом человеке и во власти происходят аналогично (сначала во власти, а потом – в человеке).

В-третьих, для себя авторы статьи еще раз доказали, что любой Человек в принципе является существом политическим. То есть, любой человек может жить только среди себе подобных и любой человек постоянно нуждается в управлении. Мы назвали такого Политического Человека человеком в широком смысле.

В-четвертых, в узком смысле Политичность Человека определяется степенью его вовлеченностью в политические процессы, в контакты с властью. Мы считаем, что такая степень политичности в человеке (желание власти, стремление к обладанию властью, использованию власти) в любом обществе невелика.

Литература

  1. Баландье Ж. Политическая антропология. – М.: Научный мир, 2001. – 204 с.
  2. Мельков С.А. «… Отнял у смертных дар предсказания» [Электронный ресурс] // ГосРег: государственное регулирование общественных отношений. 2015. № 4 [сайт]. URL: http://gosreg.amchs.ru/pdffiles/14number/articles14/Mel’kov_1_14.pdf (дата обращения: 20.04.2017).
  3. Человек политический [Электронный ресурс] // Электронная библиотека Института философии РАН «Новая философская энциклопедия» [сайт]. URL: http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01d3f802ff8f3c004e82c7d3 (дата обращения: 19.04.2017).
  4. Березкина О.П. Политический имидж в современной политической культуре: автореф. дис. … докт. полит. наук [Электронный ресурс] // Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat [сайт]. URL: http://www.dissercat.com/content/politicheskii-imidzh-v-sovremennoi-politicheskoi-kulture#ixzz4f3VOPMpG (дата обращения: 01.04.2017).
  5. Аристотель. Политика / пер. с др.-греч. С.М. Роговина // Законы правителя: в 3 т. Т. 1. – М.: РИПОЛ классик, 2010. – С. 592.
  6. Кравченко А.И. Социология в схемах и определениях: уч. пособие. – М.: Проспект, 2016. – 368 с.
  7. Мельков С.А., Перенджиев А.Н., Забузов О.Н. Политология: учебник. – М.: КНОРУС, 2016. – 226 с.
  8. Мартьянов В.С. «Человек политический»: модели оправдания власти // Человек. 2009. № 4. С. 82-90 [Электронный ресурс] // Lib.ru/Современная литература [сайт]. URL: http://lit.lib.ru/m/martxjanow_w_s/text_0040.shtml (дата обращения: 19.04.2017).
  9. Политический человек. Счастье человека [Электронный ресурс] // Сайт профессора Юрьева [сайт]. URL: http://www.yuriev.spb.ru/polit-chelovek/polit-chelovek-schastie (дата обращения: 19.04.2017).
  10. Таллок Гордон. Общественные блага, перераспределение и поиск ренты / пер. с англ. Л. Гончаровой. – М.: Изд. Института Гайдара, 2011. – 224 с.
  11. Мельков С.А. Ничто не может изменить природу человека [Электронный ресурс] // Кафедра ГМУ ФГБВОУ ВО АГЗ МЧС России [сайт]. URL: http://kafgmu.ru/melkov-s-a/nichto-ne-mozhet-izmenit-prirodu-cheloveka.html (дата обращения: 19.04.2017).
  12. Мельков С.А. Мир будущего для машин и для людей, но не для Бога [Электронный ресурс] // Кафедра ГМУ ФГБВОУ ВО АГЗ МЧС России [сайт]. URL: http://kafgmu.ru/melkov-s-a/mir-budushhego-dlya-mashin-i-lyudej-no-ne-dlya-boga.html (дата обращения: 19.04.2017).
  13. Границы политического [Электронный ресурс] // Философия [сайт]. URL: http://filinnik.ru/2012-10-02-16-51-37/224-2012-10-21-08-15-09.html и http://filinnik.ru/2012-10-02-16-51-37/224-2012-10-21-08-15-09.html?start=1 (дата обращения: 19.04.2017).
[1] Легитимность – признание власти в качестве своей, родной, понятной.

[2] Это, видимо, не хорошо и не плохо. Вот только мы, в отличие от В.С. Мартьянова, считаем, что сущность человека не влияет на демократизм (или антидемократизм) политического режима в конкретной стране.

[3] Нам все же кажется, что нельзя путать сущность Человека с его местом и ролью в современном социуме и современном государстве. Эти роль и место не только могут меняться, но и регулярно меняются, а сущность измениться не может в принципе. Вот только познать ее действительно сложно. Но мы вслед за Пифагором, «не будем без необходимости плодить новые сущности».

[4] В 1-й части данной статьи мы уже писали о том, что даже гражданин в юридическом смысле в греческом полисе мог не быть гражданином в политическом смысле – в случае, если он бесплатно и без принуждения не участвовал в общественно значимых делах (в выборах, в расчистке дорог и акведуков, в строительстве дорог и акведуков, в наведении порядка вокруг своего дома и т.д.). таких людей в Древней Греции называли Идиотами.

[5] Инфантилизм (лат.) – задержка физического и умственно-духовного развития (умственной и духовной чувственной жизни) на детской стадии; большей частью обусловлен нарушениями в деятельности некоторых желез внутренней секреции (половых желез, щитовидной железы, гипофиза). В переносном смысле инфантилизм (как детскость) – проявления наивного подхода в быту, в политике и т. д.

Инфантильный – детский. Инфантильный человек – относящийся к чему-либо как ребенок.

[6] Аномия (от французского anomie – отсутствие закона, организации) – понятие, обозначающее нравственно-психологическое состояние индивидуального и общественного сознания, которое характеризуется разложением системы ценностей, обусловленным кризисом общества, противоречиями между провозглашенными целями и невозможностью их реализации для большинства. Выражается в отчужденности человека от общества, апатии, разочарованности в жизни, преступности. Понятие «аномия» введено Э. Дюркгеймом.

Аномичный – человек, сознательно и бессознательно отторгающий социальные и групповые нормы.

[7] Экспансивность (от французского expansif – порывистый, несдержанный) – резкое, бурное проявление чувств.

[8] Эксцентричность – склонность к странному, необычному поведению; в математике – нецентрированность, несимметричность относительно центра.