Home / Государство и право / Забузов. О.Н. О трансформации уголовного законодательства в сфере воинских преступлений, преступлений против мира и безопасности человечества

Забузов. О.Н. О трансформации уголовного законодательства в сфере воинских преступлений, преступлений против мира и безопасности человечества

Забузов Олег Николаевич –

доцент кафедры ФГБОУ ВО «МГЛУ»

кандидат политических наук

zabuzov@mail.ru

О трансформации уголовного законодательства в сфере воинских преступлений, преступлений против мира и безопасности человечества

The transformation of criminal legislation in the sphere of military crimes, crimes against the peace and security of mankind

 

Аннотация. В статье проанализирована трансформация отдельных положений уголовного законодательства ХХ в. ряда европейских стран относительно воинских преступлений, в которых явно просматриваются насильственные действия. Исследована динамика модернизации уголовного законодательства применительно к воинским преступлениям советского и современного периодов. Проведен краткий сравнительный анализ некоторых положений российского уголовного законодательства и отдельных положений Римского статута Международного уголовного суда.

Методы исследования, используемые при написании статьи: анализ, синтез, сравнение, сопоставление, компаративный анализ.

Текст статьи может быть использован в процессе обучения по вопросам международного гуманитарного и уголовного права, а также в прикладных целях – при проведении дальнейших исследований относительно развития законодательства в сфере преступлений против мира и безопасности человечества, воинских/военных преступлений.

Abstract. The article analyzes the transformation of certain provisions of the criminal legislation of the twentieth century. A number of European countries regarding military crimes, in which violent acts are clearly visible. The dynamics of modernization of the criminal legislation with reference to military crimes of the Soviet and modern periods is investigated. A brief comparative analysis of some provisions of the Russian criminal law and certain provisions of the Rome Statute of the International Criminal Court is carried out.

Research methods used in writing the article: analysis, synthesis, comparison, comparison, comparative analysis.

The text of the article can be used in the process of training on international humanitarian and criminal law, as well as for applied purposes — for further research on the development of legislation in the field of crimes against the peace and security of mankind, military / war crimes

Ключевые слова: воинское преступление, военные преступления, преступления против мира и безопасности человечества, мир и безопасность, уголовное законодательство, человечество, уголовное право, геноцид, экоцид, агрессия, война, запрещенные средства и методы ведения войны, наемничество, жесткое обращение с военнопленными, депортация, применение оружия массового поражения, трансформация.

Keywords: military offense, war crimes, crimes against peace and security of mankind, peace and security, criminal legislation, humanity, criminal law, genocide, ecocide, aggression, war, illegal means and methods of warfare, mercenarism, cruel treatment of prisoners of war, Deportation, use of weapons of mass destruction, transformation.

 

Рецензия

Текст статьи в PDF

 

Актуализация. В первом номере Вестника военного права за 2017 г. профессор И.Ю. Белый в статье «О создании специального международного уголовного трибунала по преступлениям в Сирии» [1, C. 83-85] затронул весьма важную тему – военные преступления в Сирии. Безусловно, развитие человечества детерминирует, или иными словами – определяет трансформацию законодательства как национального уровня, так и международного. Ввиду этого, право, как отрасль знания не может не развиваться, и уголовное право как национального, так и международного уровней – в частности.

Можем отметить еще несколько положений, актуализирующих рассмотрение проблемы затронутой в статье.

  1. В частности, в свое время Россия активно разрабатывала положения Римского статута Международного уголовного суда [2], одна из первых осуществила подписание Римского статута Международного уголовного суда. Однако, вслед за США последовал отзыв подписи России от этого документа. Данное событие можно расценивать и с точки зрения реального доверия России к международным институтам права, и степени конъюнктурной ангажированности таких институтов права, и объективности выносимых этими институтами решений.
  2. Немаловажным фактом стоит считать инициативы ряда сенаторов США по созданию т.н. «гибридного суда» по Сирии. Такого рода временные международные институты создавались и ранее. К примеру, Суд по Сьерра-Леоне, Специальный трибунал по Ливии, Международный трибунал по бывшей Югославии. Что своего рода может выступать своеобразным средством в устранении неугодного политического режима в стране, и Сирии в частности.
  3. Упомянутый трибунал по бывшей Югославии можно по-разному расценивать с позиции объективности вынесенных им решений. Однако имевшиеся эпизоды по назначению виновных до начала судебного разбирательства и отказ возбуждения уголовного преследования в отношении боевиков-албанцев по установленным фактам военных преступлений, ввиду гибели всех свидетелей ходе процесса еще раз заставляет задуматься над объективностью правовой деятельности институтов международного права.
  4. Развитие современного человечества хочется отождествлять исключительно с возрастанием гуманности в обществе. Однако, имеющиеся в мире различного рода противоречия, в том числе и вооруженного характера, свидетельствуют об обратном. Ввиду этого получает своеобразную трансформацию и трактовка понятия «воинских преступлений» в международном уголовном законодательстве. Более того, в ряде международных правовых актов воинские преступления трансформировались в понятие «военные преступления». Появились статьи в международном уголовном законодательстве, характеризующие преступления против мира (человечества), преступления против безопасности человечества, преступления против личных прав и свобод человека, преступления против общественной безопасности и др.

Исходя из интересов исследования, мы будем рассматривать воинские преступления исключительно с признаками действия насильственного характера, т.е. воинские преступления с признаками хищения, дезертирства, самовольного оставления воинской части и т.п. в круг наших интересов не входит. Рассмотрим соответствие национального российского уголовного законодательства относительно преступлений против мира и безопасности человечества и положений Римского статута Международного уголовного суда, характеризующих преступления, подпадающие под юрисдикцию Международного уголовного суда.

Написание статьи преследует несколько целей, отметим несколько ключевых на наш взгляд.

  1. Нами ставится задача проанализировать отдельные положения уголовного законодательства ХХ в. ряда европейских стран относительно воинских преступлений, в которых явно просматриваются насильственные действия.
  2. Рассмотреть в исторической ретроспективе динамику изменения российского (советского законодательства) применительно к понятию «воинские преступления» в которых явно просматриваются насильственные действия различного характера.
  3. Провести краткий компаративный анализ российского и международного законодательства относительно преступлений отраженных в главе 34 УК РФ и статье 4 Римского статута Международного уголовного суда.

Анализ послевоенных уголовных кодексов ряда европейских стран позволяет отметить несколько существенных положений. В частности, анализ общей части уголовного и уголовно-процессуального кодекса Венгерской Народной Республики позволяет заключить, что никаких статей кодекса (общей части) применительно к военным преступлениям в нем не было [3]. Учитывая, что общая часть кодекса была опубликована в 1950 г., не стоит исключать, что определение наказания за такие преступления появилось позже, в специальной части.

Уголовный и уголовно-процессуальный кодексы Народной Республики Албания были приняты в 1952 г. В уголовном кодексе этой страны военным преступлениям с явными насильственными действиями отводится две статьи, а именно – статья 338 и статья 339. В частности, статья 338 определяет насилие по отношению к населению в зоне военных действий. В ней определяются деяния, за которые наступает уголовная ответственность: насилие над личностью, хищение, разбой. Уничтожение и незаконное изъятие имущества под предлогом военной необходимости, совершаемые по отношению к населению, находящемуся в районе военных операций, караются тюремным заключением на срок от трех до десяти лет. Те же действия при наличии отягчающих обстоятельств караются тюремным заключением на срок не ниже десяти лет или смертной казнью с конфискацией или без конфискации имущества.

Статья 339. Дурное обращение с военнопленными. В статье определяется следующий перечень деяний, которые влекут за собой наказание: дурное обращение с военнопленными, а также небрежное выполнение обязанностей в отношении больных и раненных военнопленных со стороны лиц, обязанных оказывать им медицинскую помощь, караются тюремным заключением на срок до трех лет [4].

Уголовный и военно-уголовный кодексы Народной Республики Болгария приняты в 1949 г. Военно-уголовный кодекс этой страны включал в себя целую главу 10 с названием «Преступления, нарушающие военные конвенции», состоящую из одной статьи военно-уголовного кодекса. В этой статье (124) определялось, что военнослужащий или лицо, приравненное к нему, жестоко относящееся к военнопленным или небрежно исполняющее возложенные на него обязанности по лечению или уходу за больными или раненными военнопленными, наказывается лишением свободы на срок до 2 лет [5].

Простейший анализ послевоенного национального законодательства отнесенного к воинским преступлениям, связанного с насилием, пусть даже и стран социалистического лагеря позволяет заключить, что уголовная ответственность за воинские преступления «находилась в переделах»: «жесткое обращение с населением в зоне военных действий» – «жесткое обращение с военнопленными».

Уголовный кодекс РСФСР, введенный в действие с 1 января 1961 г., включал в себя целую главу 12 «Воинские преступления», глава состояла из 33 статей. Исходя из интересов исследования, нас интересуют в первую очередь воинские преступления, в которых в явном виде просматриваются признаки насилия. В этом кодексе можем выделить две статьи: статья 267 «Насилие над населением в районе военных действий» и статья 268 «Дурное обращение с военнопленными». Степень наказания за такие деяния достаточно широка, и находится в диапазоне от «применения правил Дисциплинарного устава ВС СССР» до смертной казни [6].

В тоже время, в соответствии с «Уставом Международного Военного Трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси», определялись действия или любые из них являются преступлениями, подлежащими юрисдикции Трибунала и влекущими за собой индивидуальную ответственность:

а) преступления против мира, а именно: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений, или участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеизложенных действий;

  1. b) военные преступления, а именно: нарушения законов или обычаев войны. К этим нарушениям относятся убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море; убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение городов или деревень; разорение, не оправданное военной необходимостью, и другие преступления;

с) преступления против человечности, а именно: убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет [7].

Сравнительный анализ Уголовного кодекса РСФСР и законодательства ряда социалистических европейских стран 50-60 гг. прошлого века, позволяет заключить, что воинские преступления, связанные с явным насилием сводились в основном к преступлениям, носящих признаки насильственных действий, против мирного населения и военнопленных. Никаких попыток законодателей в странах бывшего социалистического лагеря, даже самым ничтожным образом, отразить в уголовном кодексе статьи, относящиеся к преступления против мира мы не находим.

В современной России в Уголовном кодексе РФ [8] от 1997 г. появился целый раздел XII «Преступления против мира и безопасности человечества», состоявший из девяти статей. Сравнительный анализ статей Уголовного кодекса РФ в первоначальной редакции (с 01.01.1997 г.), по настоящее время (с 07.02.2017), позволяет отметить несколько знаковых изменений в нем.

Во-первых, глава 34, Уголовного кодекса РФ от 1997 г. содержит в себе восемь статей: Ст. 353. Планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны; Ст. 354. Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны; Ст. 355. Производство или распространение оружия массового поражения; Ст. 356. Применение запрещенных средств и методов ведения войны; Ст. 357. Геноцид; Ст. 358. Экоцид; Ст. 359. Наемничество; Ст. 360. Нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой.

Во-вторых, появилась статья 354.1 «Реабилитация нацизма» (в редакции с 01.01.1997 г. (первоначальная) отсутствует).

Стоит отметить, что в 90-х годах прошлого века, в нашей стране уже имелись научные исследования относительно исследования терроризма с позиции международного правового преступления. В частности соискателем диссертации Машуд Аль-Абд Сакер рассматривалась проблема государственного терроризма Израиля в отношении палестинского народа, осуществляемого при участии США [9, C. 5-7]. Однако такая ответственность в Уголовном кодексе РФ появилась лишь с 2016 г.

Законодателем принята статья 361 «Акт международного терроризма» (в редакции с 01.01.1997 г. также отсутствует). То есть перечень статьей анализируемой главы 34 – расширился.

В-третьих, стоит отметить, что степень ответственности за деяния, подпадающие под статьи главы 34 УК РФ сравниваемого периода 1997–2017 гг., или иными словами наказание, стали жестче. То есть сроки отбывания наказания увеличились по всем без исключения статьям действующего Уголовного кодекса РФ.

Ряд исследователей отмечает, что 34 глава УК РФ «Преступления против мира и безопасности человечества» является результатом имплементации положений международного права. В связи с этим весьма актуальной видится также решение проблемы соотношения международно-правовых норм об уголовной ответственности за акты агрессии (а преступность этого деяния впервые сформулирована как раз в нормах международного права) и соответствующих положений национального уголовного законодательства [10, C. 4].

Анализ положений Римского статута Международного уголовного суда показывает (МУС), что статутом МУС обладает юрисдикцией в отношении следующих преступлений:

  1. a) преступление геноцида;
  2. b) преступления против человечности;
  3. c) военные преступления;
  4. d) преступление агрессии.

То есть на первый взгляд, количество преступлений, в отношении которых распространяется действие МУС несколько меньше по сравнению с УК РФ. Но, при дальнейшем анализе Римского статута МУС становится понятно, что далее идет толкование преступлений, закрепленных в статье 4 Римского статута МУС. При кажущемся количественном превосходстве статей 34 главы УК РФ, получается, что с трактовкой статьи 4 Римского статута МУС, таких толкований в нем больше, чем количество статей УК РФ.

Провести сравнительный анализ ответственности за аналогичные преступления между Уголовным кодексом РФ и Римским статутом МУС в полной мере не представляется возможным. Так, согласно МУС ст. 77. (Применимые меры наказания), определяется, что с учетом статьи 110 (Рассмотрение Судом вопроса об уменьшении срока наказания по приговору) Суд может назначить одну из следующих мер наказания лицу, признанному виновным в совершении преступления, предусмотренного в статье 5 МУС:

  1. a) лишение свободы на определенный срок, исчисляемый в количестве лет, которое не превышает максимального количества в 30 лет, или
  2. b) пожизненное лишение свободы в тех случаях, когда это оправдано исключительно тяжким характером преступления и индивидуальными обстоятельствами лица, признанного виновным в его совершении.

Помимо лишения свободы, Суд может назначить:

  1. a) штраф в соответствии с критериями, предусмотренными в Правилах процедуры и доказывания;
  2. b) конфискацию доходов, имущества и активов, полученных прямо или косвенно в результате преступления, без ущерба для прав bona fide[1] третьих сторон.

Таким образом, Римским статутом МУС указано максимальное наказание за преступные деяния, без дифференциации по преступлениям, подпадающих под юрисдикцию Суда.

В тоже время, анализ положений Римского статута МУС не вывил таких статей, в которых дается правовая оценка таких деяний как «реабилитация нацизма» и «международный терроризм», что предусмотрено действующим УК РФ. Данный факт можно расценивать, своего рода, как опережающее прогрессивное развитие уголовного законодательства России. События последних дней, относительно террористического акта 3 апреля 2017 г. в метро г. Санкт-Петербурга, совершенного террористом-смертником, связанным с международным терроризмом, несет явную международную окраску. А значит, такие действия должны в обязательном порядке получать правовую оценку.

На международном уровне есть ряд документов относительно борьбы с терроризмом. К примеру, в 1999 г., в Нью-Йорке была принята Международная конвенция о запрещении финансирования терроризма, в 2001 г., также в Нью-Йорке была принята Конвекция о сотрудничестве против терроризма. Указанные документы в первую очередь носят организационный и рекомендательный характер, но никоим образом не определяет степень ответственности за терроризм. В тоже время, в статье не ставится целью провести сравнительный анализ степени ответственности за акты международного терроризма, или реабилитации нацизма, между российским законодательством, национальным законодательством зарубежных стран, или международным законодательством.

В заключение отметим несколько важных, на наш взгляд, моментов.

  1. Прошедшие в 1948 г. Нюрнбергские и Токийские процессы после Второй мировой войны способствующие развитию международного уголовного права не нашли исчерпывающего отражения в уголовном законодательстве как Венгерской Народной Республики, Албанской Народной Республик, Болгарской Народной Республики, так и РСФСР того времени.
  2. Уголовное законодательство современной России, в отношении преступлений портив мира и безопасности человечества, за последние 20 лет значительно развилось. Учитывая, что не стоит исключать имплеменцитность российского уголовного законодательства по отношению к международному уголовному праву в отношении преступлений против мира и безопасности человечества, что на самом деле не так уж и плохо, стоит отметить и те положительные моменты, которые связаны со своеобразным «опережением» российским уголовным законодательством по отношению к международному уголовному законодательству выражающееся в наличии в УК РФ статей определяющих наказание за реабилитацию нацизма и акты международного терроризма.
  3. События, разворачивающиеся в мире, еще раз подчеркивают всё возрастающую угрозу терроризма, имеющего как исключительно внутринациональные черты, так и международную окраску. То есть, скорее всего, назрела необходимость дальнейшего развития международного законодательства в сфере борьбы с терроризмом, с единственной оговоркой, что этот процесс будет непростой. Одним из главных факторов тормозящий этот процесс будет признание той, или иной организации террористической, – а это уже политическая проблема.

Список литературы

  1. Белый И.Ю. О создании специального международного уголовного трибунала по преступлениям в Сирии // Вестник военного права. – 2017. – № – С. 83–85.
  2. Римский статут Международного уголовного суда [Электронный ресурс] // Организация объединенных наций [сайт]. URL: // http://www.un.org/ru/law/icc/rome_statute(r).pdf (дата обращения: 15.03.2017).
  3. Уголовный (общая часть) и уголовно-процессуальный кодексы Венгерской Народной Республики. – М.: Изд-во Иностранной литературы, 1953. – 136 с. (Утратил силу).
  4. Уголовный и уголовно-процессуальный кодексы Народной Республики Албания. – М.: Изд-во Иностранной литературы, 1954. – 236 с. (Утратил силу).
  5. Уголовный и военно-уголовный кодексы Народной Республики Болгария. – М.: Изд-во Иностранной литературы, 1951. – 122 с. (Утратил силу).
  6. Уголовный кодекс РСФСР. М.: «Юридическая литература», 1978. – 256 с. (Утратил силу).
  7. Устав Международного Военного Трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс [сайт]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/on-line.cgi?req=ho­me#doc/INT/16577/4294967295/0 (дата обращения: 11.04.2017).
  8. Уголовный кодекс Российской Федерации. – М.: Роль – Айрис, 1996. – 192 с.
  9. Машуд Аль-Абд Сакер Государственный терроризм – международно-правовое преступление: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1990. – 16 с.
  10. Малахова О.В. Агрессия как преступление по международному и национальному уголовному праву: дис. … канд. юрид. наук. – Ставрополь, 2003. – 166 с.